Я плохо говорю по-английски. По-немецки не говорю совсем.

Десять лет назад это значило, что 90% международных вакансий для меня закрыты. Не потому, что мне нечего предложить — как маркетолог я делал вещи, которыми до сих пор горжусь. А потому что на первом же интервью, на первой планёрке, в первом созвоне с клиентом становилось ясно: «он не говорит». И дальше никого не интересовало, что я умею.

Это была несправедливость, с которой я отказался согласиться.

Я начал собирать стек из трёх сервисов. Один подключался к Zoom как бот и озвучивал мой голос по-немецки — клиент слышал меня на своём языке. Второй переводил текстом через шеринг экрана, без бота — для встреч, где бота не должно быть видно. Третий делал транскрипцию и саммари, чтобы я мог вернуться к нюансам, которые пропустил в моменте.

С этим стеком я устроился в немецкую компанию. И впервые почувствовал, как это — когда язык перестаёт быть фильтром на твой опыт. Ты не доказываешь компетенцию через английский. Ты просто её применяешь. Остальное делает перевод.

Это было откровение. И оно работало.

Но стек был мучительным. С каждым месяцем — всё больше подписок, всё больше лимитов, ручной перенос данных между сервисами. Три окна, три счёта, три разных UX. В какой-то момент я понял: так больше нельзя.

Я начал собирать SonarAI для себя — чтобы три инструмента, которые я уже знал наизусть, стали одним. Дал попользоваться знакомым. Один из них написал мне через неделю: «Вау. Это очень круто. Мир должен иметь такой сервис. Срочно выпускай.»

Так родился продукт.

Я верю, что в мире, где искусственный интеллект уже умеет переводить голос мгновенно, язык не может больше быть причиной чьей-то нереализованности. Это больше не проблема технологии. Это вопрос доступа.

SonarAI — мост к этому доступу. И шаг к свободе, в которой доступ больше не привилегия.

— Валерий Гаврилов, основатель SonarAI